НАТО только через четыре года после начала войны в Украине начало массово вкладывать деньги в дроны, но Альянс уже может делать ставку на ложную категорию оружия. Россия превращает "Шахеды" в турбореактивные системы, напоминающие ракеты, которые летят в два-три раза быстрее и значительно выше, чем пропеллерные модели, которые Украина научилась сбивать. Западные дроны-перехватчики не успевают за ними.
Как передает "Хвиля", об этом пишет War on the Rocks. Аргумент принадлежит Виталию Гончаруку, украинско-американскому предпринимателю, который в 2019-2023 годах возглавлял Комитет по искусственному интеллекту Украины, а сейчас руководит A19Lab — компанией, разрабатывающей автономные системы для дронов и роботов. По его словам, оборонные планировщики НАТО повторяют ошибку, за которую Украина уже заплатила: продолжают вкладываться в пропеллерные беспилотники, тогда как противники переходят на новое поколение более быстрых и сложнее перехватываемых систем.
Цифры жесткие. Модернизированные "Шахеды" с турбореактивными двигателями летят со скоростью около 460 миль в час на высоте около 29 тысяч футов — против 90 миль в час и 6,5 тысячи футов у пропеллерных версий. Украинские дроны-перехватчики имеют максимальную скорость около 280 миль в час. Догнать турбореактивный дрон сзади больше невозможно, пишет Гончарук, а единственная рабочая тактика — лобовой перехват, резко снижающий процент попаданий. Дешевая противодроновая оборона, которую Украина и ее союзники построили в 2022-2023 годах, устаревает в реальном времени.
Иран, напротив, создал, по мнению Гончарука, нечто более долговечное: так называемую ракету 358 стоимостью около 90 тысяч долларов за единицу, которая может поражать дроны класса "Шахед", а также более тяжелые платформы — MQ-9 Reaper, Wing Loong II и AH-64 Apache. Иранский подход он называет более гибким и перспективным, чем то, что сейчас закупают западные оборонные ведомства. Подтекст — закупки НАТО формируются давлением индустрии и политической привлекательностью платформ, которые министр обороны может продемонстрировать на пресс-конференции.
Гончарук предлагает новый класс дешевых автономных ракет-перехватчиков стоимостью в тысячи или десятки тысяч долларов — вместо нынешних западных высокоточных боеприпасов за полмиллиона. Такой ракеты в производственных масштабах пока не существует, признает он, и целевая цена звучит нереалистично — так же нереалистично, как в 2021 году звучало бы предположение, что средний дрон в российско-украинской войне будет стоить тысячи, а не сотни тысяч долларов. Компоненты — миниатюрные головки самонаведения, бортовая навигация без спутников и операторов, дешевое твердотопливное движение — уже существуют. Не хватает, по его словам, интеграции и массового производства.
Он указывает на стартапы, движущиеся в этом направлении: американские Perseus Defense и Ares Industries при поддержке Y Combinator, а также европейские Frankenburg Technologies и Origin Robotics. Большинство из них до сих пор на стадии прототипа и далеки от объемов производства, нужных для дешевых перехватчиков в коротких производственных циклах.
В логике Гончарука дроны не исчезают, а понижаются в роли. Пропеллерный дрон или наземный робот, несущий от двух до десяти дешевых ракет-перехватчиков с автономным пуском при обнаружении цели, становится материнской платформой и логистическим средством, а не оружием сам по себе. Дрон — это грузовик. Ракета работает в последние секунды. Ошибка сегодня, пишет автор, в том, что один и тот же планер пытаются заставить выполнять обе функции одновременно.
Автор называет пять структурных причин, почему Запад не движется в нужном направлении: институциональная инерция в пользу видимых, демонстрируемых платформ; разрыв в сложности производства между дронами, которые можно собрать из коммерческих компонентов, и ракетами, цепочки поставок которых сконцентрированы в крупных оборонных концернах без стимула удешевлять продукцию; сложность масштабирования ракетных сенсоров и визуальной навигации в условиях подавления GPS на значительно более высоких скоростях, чем то, с чем работают гражданские системы автономии; правила International Traffic in Arms Regulations, которые накладываются на стартапы по двигательным системам в момент, когда те касаются турбореактивных или твердотопливных разработок; и дефицит инженеров-двигателистов и специалистов по системам наведения, без кадрового конвейера, сопоставимого с сообществами программистов и разработчиков дронов.
Стратегические ставки, по его мнению, определяются тем, что уже поняли Россия и Китай. Россия каждый день запускает все больше турбореактивных "Шахедов". Китай поставляет многие критические компоненты и вкладывается в собственные дешевые ракетные платформы противодроновой войны — в частности короткодальнюю систему Yitian на шасси Yema 4×4 и FK-3000, платформу ПВО с 96 ракетами для защиты объектов от роя дронов. Россия разрабатывает ракету С8000 "Бандероль", которую Гончарук называет "ракетой с AliExpress". Каждый турбореактивный двигатель на варианте "Шахеда", пишет он, отражает цепочку поставок, проходящую через китайское производство — а это участие позволяет Китаю накапливать промышленные мощности, углублять контроль над цепочками поставок и обучать инженерные кадры для следующего поколения систем.
Окно для ответа еще открыто, подытоживает Гончарук, но зависит от изменения политического спроса и приоритетов закупок. Украина дала пропеллерным дронам их момент и огромную видимость, но технологический прогресс не ждет политической моды. От Украины до Ирана, пишет он, противники США уже готовятся к следующей фазе войны — такой, в которой преимущество будут иметь системы, движущиеся и реагирующие быстрее, чем когда-либо могли пропеллерные платформы.
