Президент Владимир Зеленский дал эксклюзивное интервью немецкому телеканалу ZDF перед отъездом из Берлина, где прошли первые за более чем двадцать лет украинско-германские межправительственные консультации. Разговор вышел на редкость откровенным. Зеленский впервые прямо назвал Германию крупнейшим стратегическим партнером — больше, чем США. Рассказал, как работает американский ультиматум: гарантии безопасности в обмен на Донбасс. Заявил, что спецпосланники Трампа Кушнер и Уиткофф исходят из ложной посылки, что Россия побеждает. И объяснил, почему поражение Орбана в Венгрии меняет расклад для всей Европы — но не снимает главной проблемы: Путину достаточно одной страны, чтобы парализовать континент.
ZDFheute Nachrichten, 14 апреля 2026 года. Интервью Майбрит Илльнер [ведущая политического ток-шоу на немецком телеканале ZDF]
Поражение Орбана и европейское единство
Майбрит Илльнер: Мы очень благодарны. Президент Украины у нас на интервью, прежде чем он покинет Берлин. Добрый день, Владимир Зеленский. Виктор Орбан [премьер-министр Венгрии] проиграл выборы. Насколько вы и Фридрих Мерц [канцлер ФРГ] этому рады?
Владимир Зеленский: Думаю, вся Европа хочет конструктивных, крепких отношений. В мире столько вызовов. Нет времени на разногласия. Это деструктивно, и никакой пользы от этого нет. Сильнее Европа от этого точно не станет. Мы не договоримся, если кто-то один не хочет. Когда все равны — каждый голос важен. Есть голоса, которые демонстрируют поддержку России — это уж точно не поддержка мира. И честно — я рад, что венгры выбрали Европу.
90 миллиардов и Германия как главный стратегический партнер
Майбрит Илльнер: 90 миллиардов — этот кредит теперь гарантирован, господин Зеленский. И Украина спасена?
Владимир Зеленский: Честно говоря, это было согласовано еще в конце 2025-го, а потом венгры изменили позицию — вернее, не венгры, а Орбан. Давайте разделять: премьер-министр и народ. Теперь у нас больше шансов все разблокировать. Уверен, Фридрих тоже.
Майбрит Илльнер: Фридрих — вы на "ты". Впервые с 2004 года проходят межправительственные консультации. Германия теперь главный партнер Украины — важнее, чем США?
Владимир Зеленский: Да, крупнейший. Крупнейший стратегический партнер в Европе — это точно. Что касается США —
Майбрит Илльнер: Ну, США — это не Европа.
Владимир Зеленский: Если честно — Германия делает больше, чем все остальные. Американцы не финансируют нашу борьбу. Я не хочу сравнивать США и Германию. Но Германия помогает больше.
Оружие, Иран и дефицит ПВО
Майбрит Илльнер: Много оружия уходит в Иран — оружия, которое предназначалось Украине. Насколько это для вас драматично? Деньги тут, очевидно, не помогают.
Владимир Зеленский: Да, это большая проблема. Большая проблема. Слава Богу, сейчас есть перемирие. Но перемирие не потому, что оружия не хватает, а чтобы не было потерь и чтобы снизить остроту энергетического кризиса. Весь мир видит в этом вызов. А оружие — это для нас чувствительный вопрос. Если война затянется, оружия для Украины станет меньше. Это критично — особенно в области противовоздушной обороны.
Майбрит Илльнер: Вы сами это говорили. Вы сказали: за три дня было израсходовано 800 ракет Patriot. Столько Украина не получила за всю войну. Может стать еще хуже, господин Зеленский?
Владимир Зеленский: Смотрите, у нас сейчас такой дефицит — хуже уже некуда. Мы приняли решение, что определенное количество ракет будет нам поставлено. Мы получаем их медленнее, чем могли бы, но получаем.
Трамп, война с Ираном и помощь союзникам
Майбрит Илльнер: Вы предложили Дональду Трампу помощь в Иране. А Дональд Трамп сказал: последний, от кого нам нужна помощь, — это Зеленский. Как это прозвучало для вас?
Владимир Зеленский: Смотрите. На многих уровнях американцы обращались к нам и до этого высказывания, и после. Союзникам продолжают помогать. Мы тоже помогаем и помогали американским союзникам.
Майбрит Илльнер: И вы также помогаете странам Персидского залива — и те отреагировали куда дружелюбнее. Сейчас главная проблема в том, что США объявили о санкциях, потому что европейцы держались в стороне. Европейцы не сказали "мы — участники этой войны", а сказали "это не наша война". Что скажет президент Украины? Это ваша война?
Владимир Зеленский: Мы помогаем странам Залива защищаться. Это вызов для всех. Это война всего мира. Это не так, что Иран, США и Израиль ведут свою войну. Нет, это касается всех. Есть европейские военные базы — и их тоже нужно защищать. Ормузский пролив заблокирован, и мы хотели бы помочь его разблокировать. Благодаря блокаде Черного моря у нас есть опыт, как действовать в таких ситуациях. Но Америка нас пока не попросила.
Угроза сделки между Путиным и Трампом
Майбрит Илльнер: Это вы тоже уже предлагали. Интересно посмотреть на Дональда Трампа, который сказал: ладно, если это не война европейцев, значит и Украина — не наша война. И здесь он обозначил то, о чем в нашей передаче говорил Джон Болтон [бывший советник по нацбезопасности США]. Он опасается сделки между Путиным и Трампом. Что Дональд Трамп скажет Путину: если ты перестанешь передавать иранцам разведданные — мы перестанем передавать их Украине. Вы опасаетесь чего-то подобного? Сделки между Путиным и Трампом?
Владимир Зеленский: Да, любой стресс, любое давление сейчас испытывает каждая страна, которая находится в состоянии войны. И наша задача — чтобы этот стресс не влиял на наши вооруженные силы. Разведданные — это важно, конечно, это аргумент. Я знаю, что Путин обращался к Трампу — и, возможно, не Путин лично, но это нюансы переговоров. Русские совершенно точно обращались к американцам с просьбой: не помогайте Украине, и тогда мы не будем помогать иранцам. Насколько я знаю. Да, без разведки тяжело. Очень тяжело противостоять российским баллистическим ракетам. Все остальное мы обеспечим. Вот так.
Европа за столом переговоров
Майбрит Илльнер: "Путин боится только Трампа" — это еще одна ваша фраза, господин Зеленский. И больше никого? Уж точно не европейцев?
Владимир Зеленский: Да, именно так я считаю.
Майбрит Илльнер: И что Европа может с этим сделать? Может ли Европа добиться того, чтобы не просто платить, а послезавтра оказаться за всеми этими переговорными столами, которые сейчас появляются повсюду?
Владимир Зеленский: Изменение позиции, изменение того, как США смотрят на Европу. Россия очень обрадовалась, что у Трампа и европейских лидеров возникли разногласия. Поэтому нужно сначала навести порядок у себя, а потом начинать разговоры с русскими — иначе это нечестно. Америка показывает: у них очень конструктивная дипломатия с русскими. Более конструктивная, чем с Европой. В трехсторонних переговорах европейским странам сложно найти себе место. Это важно, но сложно. Я не вижу сигнала от США, что они этого хотят. Они говорят: Европа сейчас слаба. А русские не видят Европу за столом переговоров, потому что Европа поддерживает Украину. Европа должна быть самостоятельной, сильной и независимой. Тогда ее не попросят — ее пригласят. Вот что нужно.
Трамп на стороне Украины?
Майбрит Илльнер: Для этого нужно еще многое сделать. Возвращаясь к вашей фразе, что Путин боится только Дональда Трампа. У вас есть ощущение, что Дональд Трамп на вашей стороне? Ведь было бы важно, чтобы он был на вашей стороне, раз Путин боится только его. Этот американский президент на вашей стороне, господин Зеленский?
Владимир Зеленский: У меня ощущение, что он с самого начала сказал: я остаюсь посередине. Это значит, что он не на моей стороне — ни на моей, ни на стороне России. Его сигналы позитивнее в отношении России, чем в отношении Украины. Так и есть. Если Путин боится США — да, я так считаю. Значит, есть возможность давить на него. Но если США не оказывают давления на Путина, а ведут с русскими мягкий диалог, тогда они перестанут бояться.
Кушнер, Уиткофф и заблуждение, что Россия побеждает
Майбрит Илльнер: Что будет — и это ключевой вопрос, господин Зеленский — что будет с этими переговорами? После Пасхи в Киеве должны были пройти переговоры с Кушнером [Джаред Кушнер, советник Трампа] и Уиткоффом [Стив Уиткофф, спецпосланник Трампа]. Произойдет ли что-то в ближайшем будущем? Будет ли снова трехсторонняя встреча? Что вы знаете? На что надеетесь?
Владимир Зеленский: Думаю, так. Чем раньше американская команда приедет в Киев, тем понятнее станет, что они думают. Они постоянно ведут переговоры с Ираном и не находят времени на Украину. Это показывает, что их фокус — на Ближнем Востоке.
Майбрит Илльнер: Вы также критиковали, что Кушнер и Уиткофф гораздо чаще навещали Путина, а в Киев так и не заглянули. То есть дело не только в Иране — у них просто более тесные связи с Москвой. Вы критиковали это публично. И вы рассчитываете, что теперь это изменится?
Владимир Зеленский: Я бы сказал так. Я не считаю, что у них лучшие отношения с Москвой. Это лишь видимость. Я не верю, что с Москвой вообще возможны хорошие отношения. Это невозможно, потому что Москва думает только о себе. О власти, которую они могут получить, и о собственном влиянии. Кушнер и Уиткофф — они прагматичные ребята. Единственная проблема в том, что они считают, будто русские побеждают в этой войне. Но они ошибаются. И не в первый раз американцы ошибаются, когда речь идет о русских. Говорю это открыто. У нас очень хорошие, конструктивные переговоры с Кушнером и Уиткоффом, но они убеждены, что русские побеждают. Поэтому стараются заручиться вниманием Путина, чтобы закончить войну. Вот и все.
Донбасс, гарантии безопасности и ложь
Майбрит Илльнер: Это проблема. Гарантии безопасности от США можно получить, только если Украина отдаст Донбасс. Так вы это изложили, господин Зеленский. А госсекретарь США Марко Рубио назвал это ложью. Как можно так не понимать друг друга в таком важном вопросе?
Владимир Зеленский: Здесь невозможно какое-либо недопонимание. Просто невозможно. Тут все просто.
Майбрит Илльнер: Давайте разберемся.
Владимир Зеленский: Путин сказал — сказал Путин — американским посредникам, что он закончит эту войну, если Украина отдаст территории. Других условий он не примет. Американцы сказали: "Мы дадим вам гарантии безопасности, очень сильные, самые сильные гарантии, когда война закончится." Я ответил: "Мы остаемся там, где мы есть." А они: "Нет, война закончится, только если вы уйдете из Донбасса." Но это не требование американцев — это требование Путина. А они говорят: гарантии мы можем дать, только когда война закончится, а война закончится, когда вы уйдете из Донбасса. Какая разница, кто выдвигает требование, если оно звучит именно так? Мы не идиоты. Мы взрослые люди. Мы понимаем, что означает это послание. Гарантии от США будут, когда война закончится. А война закончится, когда мы уйдем из Донбасса. Где я неправ? Кто лжет?
Европа за столом: Мерц, Орбан и слабость Европы
Майбрит Илльнер: Да, то, что вы говорите, вполне логично. Еще раз о переговорах — ведь ключевой вопрос в том, кто и как может на них влиять. Канцлер Фридрих Мерц постоянно подчеркивает, что европейцы должны сидеть за столом. Что не должно быть диктатуры мира со стороны американцев и русских в отношении Украины. Вы в это верите? Или остается только верить?
Владимир Зеленский: Это долгий разговор. Вера — это хорошо. Постараюсь быть кратким. Смотрите. Недавно произошли перемены в венгерской политике, и слава Богу — я надеюсь и верю, что они будут действовать по-европейски. Путину не нужно напрягаться, если он руками одной-единственной европейской страны может разрушить единство Европы. Заблокировать 90 миллиардов. Ему не нужно садиться с европейцами за один стол. Если одной страной можно заблокировать 90 миллиардов, если одной страной можно заблокировать вступление в НАТО — это слабость. Если одной страной можно заблокировать укрепление украинской армии и производство дронов — это сила. США — большая страна. Они могут договориться так, что санкции перестанут действовать. Зачем ему тогда стараться заканчивать войну? На Россию нужно давить. А не демонстрировать слабые позиции.
Адрес Орбана и пределы терпения
Майбрит Илльнер: Раз уж вы снова об этом. Вы угрожали Виктору Орбану и говорили, что передадите его адрес. Вам жаль об этом, господин Зеленский? Вас за это сильно критиковали.
Владимир Зеленский: Нет, конечно, мне не жаль. Я имел в виду другое. Я сказал: мы защищаем Европу. Я сказал это открыто и честно, может быть, эмоционально, но это была прямота. И я повторю это снова, если потребуется. Если мы воюем за Европу и защищаем Европу, а Европа считает, что мы ценой наших потерь, потерь нашего населения, защищаем Европу — и при этом без оружия, на которое были выделены 90 миллиардов. Если у нас этого нет, как мы можем защищать? Что мне сказать? Тогда я передам номер телефона и адрес Орбана ребятам на фронте. Пусть они спросят у Орбана, почему он заблокировал эти деньги. Пусть объяснит — они защищают его и его дом тоже. Почему он это делал? Могу повторить. Самое главное в этой истории: нельзя строить политику на ненависти, нельзя строить на ненависти выборы и победу. Так не победишь. Результат налицо. Он пытался строить на ненависти — не только ко мне лично, а на ненависти одного народа к другому. На этом ничего не построишь. Это была большая ошибка.
Вступление в ЕС: важнее НАТО
Майбрит Илльнер: Большая ошибка. Мы подошли к ключевому вопросу. Вы действительно хотите в этот ЕС? Вы активно добиваетесь конкретной даты вступления в Евросоюз. И Фридрих Мерц сказал: 2027-й — слишком рано, но процесс должен начаться. Вы опасаетесь, что это тоже отложат в европейский долгий ящик?
Владимир Зеленский: Для Украины важно быть членом ЕС. Мы этого очень хотим. Шансы вступить в НАТО ниже. Там у США большое влияние, и они это не поддерживают — и не только они, честно говоря. Европейский союз сам по себе — в экономическом и оборонном плане — лучше, чем НАТО. А Украина пока не член ни того, ни другого. И это не только наше желание. При всем уважении, это должно быть желанием Европейского союза. Наша армия — 800 тысяч — и наши технологии только усилят ЕС. Это в интересах и ЕС, и Украины. А если ЕС хочет стать сильнее через 100 лет — что ж, тогда можно отложить и на 100 лет.
Нефть, санкции и украинские дроны
Майбрит Илльнер: Приглашений достаточно. Как всегда в ЕС, решения принимаются не быстро. Давайте посмотрим, господин Зеленский, на то, что происходит с нефтью, потому что это тоже возвращает нас к войне в Украине. Если цена на нефть — 100 долларов за баррель, Путин зарабатывает лишние 63 миллиарда в год. Надолго ли тогда хватит этих 90 миллиардов от ЕС, если Путин окажется настоящим выгодоприобретателем иранского конфликта?
Владимир Зеленский: Он не станет победителем в этой войне. Совершенно точно. Разговоры о том, что он побеждает, идут с 2022 года — три дня, четыре дня — а мы уже на пятом году войны. Он не победит, потому что не имеет на это права. Конечно, он причинит нашей стране много страданий, но он будет бороться против нашей независимости — и у него ничего не выйдет, если нам помогут. С помощью санкций — европейских, канадских, американских — и наших ударов дальнобойными дронами по его энергетической инфраструктуре у него уже 100 миллиардов дефицита. Если санкции отменят — он, конечно, заработает много миллиардов. Но дефицит останется.
Майбрит Илльнер: 90 миллиардов сейчас из-за роста цен на нефть — повторю, это та же сумма. А с другой стороны, вы успешно поражаете дальнобойными дронами нефтяной экспорт русских. Это очень успешная новая стратегия. Но вы сами упоминаете, господин Зеленский, что союзники просят вас не усердствовать, потому что цены не должны расти дальше. Потому что нефть сейчас — это новое золото.
Владимир Зеленский: Сигналы иногда бывают. Но мы говорим справедливо: если речь о нефти и ценах, если это проблема — тогда давайте договоримся: Путин не атакует нашу энергетическую инфраструктуру, а мы не атакуем его. Вот так решается вопрос. Нельзя решать чужие проблемы за наш счет. Решение есть всегда — было бы желание.
Майбрит Илльнер: Но европейские политики, ваши европейские союзники, дают вам понять, что они сейчас больше рады дешевой нефти, чем вашим военным успехам.
Владимир Зеленский: Европейские политики не совсем так это сигнализируют, честно. Вы меня уже хорошо знаете за все эти годы.
Майбрит Илльнер: Европейцы тоже замечают, что денег в их странах становится меньше. Вы понимаете, господин Зеленский, что политики сейчас думают о своем населении? Хотят защитить его от инфляции, от роста цен. И меньше думают об Украине?
Владимир Зеленский: Путинская энергетическая инфраструктура не влияет на инфляцию настолько, чтобы цены заметно выросли. И чтобы это сказалось на ценах на продукты. Россия не имеет такого большого влияния на все подряд. Правда не имеет. Они не влияют на цены в Европе ни на какие товары. Нет, это манипуляции. Есть четкие цифры. Они бы хотели, но такого влияния у них больше нет. Да, Ормузский пролив — у него большое влияние. Это вызов для Африки, для Азии, для Европы — в меньшей степени. Слава Богу, будем надеяться на настоящие переговоры, на настоящие договоренности, чтобы мы могли работать в районе Ормузского пролива, и тогда цены тоже снизятся. Они уже снижаются — после объявления перемирия, кажется, ниже 100 долларов. Но посмотрим.
Кто заставит Россию платить?
Майбрит Илльнер: Посмотрим. Россия должна заплатить за эти колоссальные разрушения. Это говорите не только вы, но и очень многие. Кто, по-вашему, господин Зеленский, в конце концов сможет заставить Путина — чтобы Россия оплатила эти немыслимые разрушения в вашей стране?
Владимир Зеленский: Экономика. Разумные, умные люди. Путина не надо уговаривать — он должен заплатить. Обязан. Если добровольно не заплатит — есть разные пути. Российские товары — нужно ввести какой-то налог, налог справедливости. Называйте как хотите. Он не сможет экспортировать ни в одну страну, если весь мир этому помешает. Без экспорта он не выживет — страна большая. Дело не только в энергоносителях. Если не заплатит добровольно — есть замороженные активы, например. Их не хватает — да, это факт, не хватает. Чем дольше длится война, тем больше территорий разрушено, тем больше он должен заплатить. Если не сможет платить — тогда нужно обложить пошлинами все российские товары на экспорт. И эти пошлины должны идти на восстановление.
Украинские мужчины в Германии
Майбрит Илльнер: У меня еще три вопроса. Можно быстро задать? Времени осталось немного, но попробую. Фридрих Мерц просил вас — в ноябре и в январе — содействовать тому, чтобы все больше молодых мужчин не уезжало из Украины. Можете ему сказать, что вы тоже этого хотите и работаете над этим?
Владимир Зеленский: У нас очень хорошие отношения. Фридрих и я — у нас отличное сотрудничество, мы прекрасно понимаем друг друга. В Украине есть закон: мужчины, не подлежащие мобилизации, могут свободно выезжать. Я слышу, что говорит Фридрих, и отвечаю: я не могу запретить людям свободно передвигаться. Это сложный вопрос. Я понимаю нагрузку на Германию. Многие уехали за границу — в Германию, большинство в Польшу. Они финансируются, есть социальная помощь, есть поддержка. Я очень благодарен за то, что им помогают. Наши миграционные службы работают над этим. И конечно, я очень хочу, чтобы украинцы вернулись домой. Конечно, хочу, чтобы мужчины —
Майбрит Илльнер: Немецкие или украинские?
Владимир Зеленский: Обе стороны должны этим заниматься. Так и есть. 1.300.000 украинцев живут в Германии, и как президент я могу быть доволен или недоволен. Но конечно, я хочу, чтобы они вернулись в Украину. У многих есть свои права. Они имели и имеют право свободно выехать из страны. Кто-то нарушил закон. Кто-то выехал законно. Мы люди, и мы там, где мы есть. 1.300.000 украинцев в Германии, и немцы их поддерживают. Я благодарен. Я слышу, что говорит Фридрих. Понимаю — это нагрузка на ваш бюджет. Миграционные службы обеих стран должны над этим работать. Украина в одиночку это не решит — слишком сложно.
Реформы, МВФ и повышение налогов во время войны
Майбрит Илльнер: Последний вопрос — о вашем реформаторском рвении. Есть ЕС, есть МВФ (Международный валютный фонд), есть Всемирный банк — и все они финансово поддерживают Украину. И все эти институты говорят: реформы проводятся слишком медленно. Речь идет о руководителе антикоррупционного суда. О главе таможни. О небольшой налоговой реформе, которую требует МВФ. Деньги замораживаются, потому что с реформами затягивают. 20 июня истекает срок по 3,5 миллиардам от Всемирного банка. Там тоже ждут четыре реформы, чтобы эти деньги выплатить. Сколько времени потребуется, чтобы вы эти реформы провели? Ведь вы теряете деньги, если не проведете.
Владимир Зеленский: История о медленных реформах в Украине — это скорее миф, чем реальность. Украина проводит реформы быстрее любой другой страны в Европе, которая сейчас хочет стать членом ЕС. И это факт, признанный Европейским союзом. Мы — самые быстрые в проведении реформ. Есть страны-члены ЕС, которые не решили все вопросы и не выполнили того, что мы уже выполнили. У нас была история — я тысячу раз слышал: "Этого недостаточно. Перемены в Украине — это трудно." А потом мы договорились с Европейской комиссией, еще до получения статуса кандидата, что ЕС составит нам список. Список оказался очень длинным — длиннее, чем для любой другой страны. Мы выполнили его полностью. Отказать нам было невозможно.
Реформы Украине нужны — да. Но давайте не путать. Законы о повышении налогов и реформы — это разные вещи. Есть дефицит бюджета в военное время, и если кто-то хочет закрыть этот дефицит за счет налогов — это другое. МВФ говорит: вы получите кредит, если повысите налоги. Повышение налогов во время войны — это вызов. Из четырех законов о повышении налогов два уже приняты, а два — непростые. Я хочу, чтобы мы отошли от этих клише. "Украина не проводит реформы" — это то же самое, что "Россия захватит Украину за три дня". Нужно видеть вещи такими, какие они есть. Наша экономика живет благодаря нашему населению, нашим предпринимателям. Многие рассредоточились по миру, по Европе. Большинство работают, у них тут свои компании. Да, мы за это благодарны. Но налоги они платят здесь, в Европе. И если предприятиям, которые во время войны воюют и поддерживают армию, каждый год повышать налоги — они убегут из страны. Германия поднимает вопрос налогов, вопрос возвращения украинцев. Невозможно вернуть предпринимателя в страну во время войны, если через месяц ему повысят налоги. Это невозможно. Это не реформы — это другое.
Вести страну в мирное время?
Майбрит Илльнер: И третий вопрос. Раз уж вы так хорошо разбираетесь в налогах — вы провели свою страну, Украину, через войну. Если украинцы этого захотят, господин Зеленский, — вы поведете страну и в мирное время?
Владимир Зеленский: Не факт. Это зависит от того, когда закончится война и чем она закончится. И нужно спросить людей — только людей, хотят они этого или нет. И есть еще моя семья. У моей семьи вообще нет времени со мной. Честно — не знаю.
Майбрит Илльнер: Это, наверное, очень непростой вопрос, который вам пришлось бы решать в личном кругу, если украинцы скажут, что хотят этого.
Владимир Зеленский: Это непростая работа — быть президентом. Непросто принимать решения и решать самостоятельно. Я ценю доверие, но эта работа забрала меня у моей семьи, забрала наше общее время. Это не только мой личный вопрос. Это я должен обсудить с женой и с детьми.
Майбрит Илльнер: Это именно те люди, которых нужно спросить в таком деле. Большое спасибо, что вы сегодня были с нами. Спасибо, господин президент Владимир Зеленский. Спасибо за этот разговор.
Владимир Зеленский: Я вам очень благодарен. Спасибо Германии за поддержку. Спасибо.
