Дональд Трамп считает себя мастером сделок, но терпение никогда не было его сильной стороной. После провала мирных переговоров с Ираном на выходных Вашингтон снова пошел на обострение — объявил морскую блокаду. По оценке колумниста Financial Times Гидеона Рахмана, этот шаг почти наверняка сделает ситуацию хуже.
Как передает "Хвиля" со ссылкой на Financial Times, фактическое закрытие Ираном Ормузского пролива уже вызвало скачок мировых цен на энергоносители. Американская блокада толкает цены на нефть и газ еще выше, одновременно повышая риск того, что Тегеран ударит по энергетической инфраструктуре в Персидском заливе.
Тегеран убежден, что время работает на его стороне — и Рахман считает, что это, вероятно, правда. Чем дольше пролив остается закрытым, тем сильнее экономическое и политическое давление на Вашингтон и его союзников. Когда переговоры в конечном счете возобновятся, позиции Ирана будут только крепче.
Масштаб разрушительных последствий поражает. Глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль назвал потерю примерно 20 процентов мировых поставок энергоносителей "величайшей угрозой глобальной энергетической безопасности в истории" — по его словам, этот кризис может превзойти совокупный эффект нефтяных шоков 1970-х, которые вызвали годы инфляции, рецессий и нормирования топлива.
Боль уже ощутима. Рост цен на бензин на заправках — лишь начало. Дефицит авиатоплива угрожает авиаперевозкам накануне летнего туристического сезона в Европе. Нехватка гелия — Катар является одним из крупнейших производителей — может остановить производство полупроводников. Дефицит удобрений подтолкнет цены на продовольствие. Азиатский банк развития недавно спрогнозировал, что энергетический кризис может снизить рост в развивающейся Азии более чем на один процент в этом году.
Трамп надеется, что блокада быстро заставит Иран капитулировать. Но иранский режим изобретателен, безжалостен и борется за выживание. У Тегерана есть финансовая подушка от недавних продаж нефти по завышенным ценам, а также возможность зарабатывать на экспорте газа по трубопроводам.
Если блокада не сработает, Вашингтон окажется перед скверными вариантами. Трамп намекал на уничтожение иранской инфраструктуры и говорил, что военная операция по открытию пролива будет простой. Рахман отвергает обе идеи: если бы они работали, их уже попробовали бы. Даже проводка военных кораблей через пролив не гарантирует безопасность коммерческого судоходства. Ирану не нужно топить каждый танкер — нескольких атак дронами или катерами достаточно, чтобы сделать танкерный трафик практически незастрахованным.
Дальнейшая эскалация несет еще более мрачные риски. Если США ударят по иранским электростанциям и опреснительным установкам, Тегеран пригрозил уничтожить аналогичную инфраструктуру в странах Залива. Без опреснения воды жизнь в ОАЭ и Саудовской Аравии становится невозможной. Нефтепровод через Саудовскую Аравию к Красному морю уже подвергался ударам. Хуситы — союзники Ирана — могут заблокировать энергетический экспорт через Баб-эль-Мандебский пролив.
Политические последствия стремительно распространяются за пределы Ближнего Востока. Протесты из-за цен на топливо в Ирландии на прошлой неделе едва не парализовали страну — правительство было вынуждено привлечь армию и выделить 505 миллионов евро на топливные субсидии. Франция, обремененная долгами и с историей топливных протестов, готовится к неспокойным временам накануне президентских выборов в следующем году.
Еще до объявления блокады многие в нефтяной отрасли тихо смирились с идеей платить Ирану за проход через пролив — примерно один доллар за баррель. Администрация Трампа называет это неприемлемым, и Рахман признает, что последствия для свободы судоходства и баланса сил на Ближнем Востоке действительно были бы ужасающими. Одна страна получила бы удушающий контроль над мировыми поставками энергоносителей, финансируя свои прокси-сети и ядерную программу.
Разрешение этого кризиса требует стратегического видения, терпения, умения строить альянсы и взвешивать компромиссы — качеств, которых Трампу, по заключению Рахмана, просто не хватает.
